Второй шанс в мире магии. Том 2 | Вольный огонь - Антон Хорошев

Стол — массивный, дубовый, заваленный бумагами: счета, накладные, расписки, списки клиентов, заказы. Счёты — деревянные, с костяными шариками, лежали по правую руку. Перо — в чернильнице. Свеча — в медном подсвечнике, наполовину сгоревшая. На краю стола — три образца: два флакона и горшочек. Гильдейские — с печатью. Для сравнения.

За столом — стул. Деревянный, с высокой спинкой, потёртой до блеска. На стуле — Маллер. Напротив — табуретка. Низкая, шаткая, явно приставленная из угла. На табуретке — Эран.

Они сидели друг напротив друга, и между ними лежал горшочек с зелёной мазью.

Маллер — разглядывал мазь уже десять минут. Не нюхал уже — нанюхался. Исследовал. Методично, привычно, с профессиональной дотошностью человека, который двадцать лет зарабатывал на жизнь тем, что отличал настоящее от поддельного.

Мазнул на тыльную сторону ладони — тонким слоем, равномерно. Растёр — кончиками пальцев, по кругу, медленно. Посмотрел на свет — поднёс руку к окну, повернул так и этак. Мазь блестела — ровно, без комков, без крупинок. Однородная.

Капнул каплю на лист пергамента. Зелёное пятно — ровное, с чёткими краями, без расслоения. Нет масляного ореола вокруг — значит, жировая основа не отделяется от активных веществ. Нет мутности — значит, ингредиенты смешаны правильно, без сырых фрагментов. Пятно — впиталось. Медленно, но полностью. Пергамент — не деформировался, не скукожился, не потемнел.

Маллер поднёс пергамент к носу. Понюхал — сам след, остаточный запах. Хвоя. Мёд. Что-то ещё — чистое, свежее, не травяное. Другое. Не от ингредиентов. От чего-то внутри.

Он положил пергамент на стол.

Тишина — минуту. Две. Только тиканье — нет, здесь нет часов. Только потрескивание свечи. И дыхание — его, ровное, привычное; и мальчишки — тоже ровное, слишком ровное для двенадцатилетнего, который сидит перед незнакомым взрослым.

— Кто делал? — спросил Маллер. Не поднимая глаз. Голос — ровный, деловой, без интонации. Вопрос — не из любопытства. Из расчёта.

— Я.

Маллер — поднял глаза. Медленно. Как человек, который услышал ожидаемое, но хочет убедиться.

Посмотрел.

Двенадцатилетний мальчик. Грязный — не от природы, от жизни: пятна на куртке, земля под ногтями, волосы — немытые, но расчёсанные (кое-как, пальцами). Худой — рёбра угадываются даже через рубаху. Лицо — обычное, крестьянское, с тёмными волосами и серыми глазами.

Глаза. Не обычные. Не детские. Серые — светлые, холодные, спокойные. Глаза — которые смотрели на Маллера не снизу вверх, как должен смотреть ребёнок на взрослого, а — ровно. Прямо. Как равный — на равного. Как торговец — на торговца.

Маллер — видел такие глаза. Редко. У людей, которые прожили слишком много за слишком мало лет. У солдат, вернувшихся с войны. У вдов, похоронивших детей. У стариков, которые пережили всех, кого знали.

Не у двенадцатилетних.

— Ты — маг, — сказал он. Не вопрос — утверждение. Потому что обычный мальчишка мог бы смешать травы в кашу. Но мазь, которая лежала перед ним, — не каша. В ней — Эфирный след. Тонкий, чистый, ровный. Маллер — не маг, но двадцать лет работы с магическими зельями научили его чувствовать разницу. Как сомелье чувствует виноградник по одному глотку.

— Я — зельевар, — ответил Эран.

Маллер — откинулся на спинку стула. Скрестил руки.

— Зельевар без лицензии. Без гильдейской печати. Без патента, без мастерской, без имени, без регистрации. Мальчишка из порта, который варит на коленке в подвале и продаёт через уличных крыс.

— На складе. Не в подвале.

Маллер — фыркнул. Коротко, через нос, почти без звука. Но — не рассмеялся. Потому что мазь — на его ладони, впитавшаяся в кожу, оставившая ощущение чистого тепла — была лучше, чем всё, что он покупал у Гильдии за последние пять лет.

Он — знал. Двадцать лет в торговле зельями — он знал. Знал каждый продукт, каждого поставщика, каждый сорт. Знал, как пахнет хорошая мазь и как — плохая. Знал, как впитывается настоящее зелье и как — разбавленное. Знал, что Гильдия в последние годы экономила на качестве: маги-зельевары — не хотели тратить время на рутинные заказы, отдавая их ученикам, а ученики — халтурили. Результат: стабильные, но посредственные продукты. Работающие — да. Но не впечатляющие.

Это — впечатляло. Это было — ремесло. Настоящее, честное, тщательное. Как будто — тот, кто делал — не просто варил зелье, а создавал. Вкладывал — не только ингредиенты, но и внимание, и время, и что-то ещё, чему Маллер не знал названия.

— Из чего? — спросил он.

Эран — перечислил. Спокойно, без запинки, без хвастовства. Как читал рецепт из книги — хотя книги перед ним не было.

— Болотный мох — основа. Антисептик, связующий компонент. Корень валь-дуба — регенеративное действие, стимуляция заживления. Серая речная глина — абсорбент, вытягивает гной и мёртвую ткань. Ягоды крэт-куста — катализатор, активирует остальные компоненты при Эфирной обработке.

Маллер — слушал. Его лицо — не менялось. Каменное, профессиональное, непроницаемое. Но пальцы — барабанили по столу. Быстро. Нервно. Указательный — средний — безымянный — мизинец. Повтор. Указательный — средний — безымянный — мизинец.

Это — был счёт. Маллер — считал. Не на счётах — в голове. Себестоимость.

— Десять медяков? — спросил он.

— Примерно. Восемь — если покупать корни оптом и собирать мох самому. Двенадцать — если всё с рынка по розничной цене.

— Я покупаю у Гильдии похожую мазь — за три серебряных горшочек. Триста медяков. Результат — сопоставимый. Нет. Твоя — лучше. Лучше — по текстуре, по скорости впитывания, по запаху, по чистоте Эфирного следа. Лучше — за десять медяков против трёхсот.

Маллер произнёс это ровно, без эмоций, как зачитывал бухгалтерский отчёт. Но пальцы — остановились. Замерли на столе. Он — посчитал.

Пауза. Тяжёлая, плотная, заполненная невысказанным.

— Что ты хочешь? — спросил Маллер.

— Канал сбыта. Легальный. Через вас. Без моего имени. Без моего лица. Вы — покупаете у меня оптом. Продаёте — как свой товар, через свою контору, своим клиентам. Маржа — ваша. Я — не существую.

Маллер — не ответил сразу. Вместо этого — встал. Подошёл к стеллажу. Снял с полки горшочек — гильдейский, с печатью пера и пламени на крышке. Открыл. Понюхал. Поставил рядом с горшочком Эрана. Два продукта — рядом, на столе. Один — с печатью, лицензией, двадцатилетней репутацией за спиной. Другой — без ничего, кроме качества.

—